Валентина Валентиновна Шуликовская

 Rus /  Eng    

Из переписки со Степаном Ломаевым

Я считаю, что эпоха науки Возрождения уходит (тут мы с вами согласны). Точнее, уходит то время, когда работали общественные механизмы, задающие вектор научно-технического прогресса. Одним из важнейших причин этого, я считаю достижение предела мирового рынка (включение в себя всей планеты) и, связанного с этим предела достижения мирового разделения труда.

Не буду уходить в разъяснения вышенаписанного, главное тут, что эта эпоха уходит. Эта эпоха породила свое мировоззрение, свою (квази-)религию. Религию прогресса. Одним из постулатов этой веры было ощущение времени как прямой (о чем вы тоже пишете).

Сегодня, в постмодернистскую эпоху, люди чувствуют, что все меньше человеку остается возможности творить и созидать. Это делает людей прогресса с их верой искренне несчастными, в их представлениях мир катится в ад (то есть в состояние, когда не будет никакого прогресса, никакого творения нового). Этой верой затронуты все мы в той или иной степени (причем в России, по моим ощущениям, немного больше, чем в Западной Европе).

Люди ищут новые ответы, нового миропредставления, которое ответит на их вопросы и объяснит происходящий мир. И в этом поиске они в той или иной мере вынуждены отказываться от старой веры.

Это, на мой взгляд, вы и делаете (и я, кстати, тоже, но несколько иначе). Вы уже отказались от понимания времени как линии, но еще рассуждаете в морально-этических нормах религии прогресса. Но и принять то, что время циклично (то, что принял, например, Ницше) вы не можете, так как это означало бы отсутствие возможности сделать что-то новое (то, к чему пришли постструктуралисты).

Коротко о своих представлениях без пояснений: я считаю, что время модерна было мгновением в истории человечества, а приходящее сегодня время постмодернистского горо­да – это может оказаться надолго. И новый ренессанс, если и возможен (во что хочется верить), то очень не скоро, а впереди новое средневековье, если не новый период язычества (только уже городского). (Степан Ломаев, университет г. Левена, Бельгия)

Степан, получилось так, что я не знакома с Вашими произведениями и не представляю себе Вашего постмодернистского города во всех его деталях, а Вы, в свою очередь, не успели прочитать многое из написанного мной. Поэтому Вы допускаете принципиальную ошибку, полагая, будто я ревностно верю в прогресс, что в Вашем истолковании означает: «положительно относиться к творчеству, к созиданию нового» или истово верить, будто «творчество нового – это смысл жизни». В моём случае намного правильнее будет сказать так. Я вообще пытаюсь увидеть нашу цивилизацию или, шире, организацию жизни на нашей планете несколько со стороны, не как правило, а как исключение из правил или как один из многих возможных вариантов организации жизни и сознания. Ключевой признак для меня – движение во времени, распределение человеческого сознания во времени. Позволю себе привести цитату из моего доклада «Призрак сознания».

«Способность осознавать себя только в один момент времени и последовательно переходить от одного момента к другому – это типично человеческая черта или она присуща любому живому существу? Это необходимое свойство любой живой материи или локальная аномалия, возникшая на нашей планете? Можно ли выделить какие-то особенности живой материи, обуславливающие данное свойство? (…) Если наша цивилизация уникальна именно по признаку восприятия времени, то в чем ее ценность: моральная, духовная, научная – по сравнению с другими возможными цивилизациями? В чем наша роль во Вселенной? В том, что у нас появились особенные понятия добра и зла, вера, надежда?»

На мой взгляд, у нашей цивилизации, у жизни на нашей планете есть множество недостатков, но имеются и некоторые преимущества. Одно из немногих преимуществ – как раз способность к созданию нового, способность к творчеству. Если Вы называете это верой в прогресс – называйте. Я, кстати, не могу понять, почему Вы рассматриваете веру в прогресс как нечто постыдное (судя по тону Ваших комментариев). Не кажется ли Вам, что Вы совершаете здесь ту же самую ошибку, в которой упрекаете своих верящих в прогресс собеседников. Вы полагаете, что вера в прогресс – постыдный признак отсталости, а отсутствие этой веры – повод для гордости. Извините, а почему? Не потому ли, что постмодернистские взгляды возникли позже модернистских и, соответственно, новее их? «Новее» обязательно значит «лучше»? Тогда Вам свойственна та же самая вера в прогресс, только на другом уровне абстракции.

Возвращаясь к Вашему постиндустриальному городу, я позволю себе предположить, что большинство его обитателей – кем бы они ни были – тоже будут верить в прогресс (только в какой-то другой). При нашей организации движущегося во времени сознания это попросту неизбежно, ведь надо же как-то оправдать старение собственных тел! Инстинкт самосохранения велит людям видеть в этом движении во времени вперед нечто положительное. «Да, – будут говорить себе жители Вашего города, – мне уже немало лет, и я не такой быстрый, как раньше / живот стал выпирать из-под пиджака / волосы поредели / читать не могу без очков, но зато…» А дальше будут придумывать для себя это самое «зато», которое и начнут считать прогрессом.

Замечу, кстати, что мрачным средневековьем они будут называть нас, а никак не себя. Себя же они, как водится, будут считать «временем модерна, мгновением в истории человечества», и обязательно найдут очень серьёзные причины для этого, как находили до них люди любой другой эпохи.

Почему-то я нисколько не сомневаюсь, что эти постиндустриальные люди будут весьма и весьма презрительно отзываться о науке нашего времени, почти так же, как Вы сейчас презрительно отзываетесь о схоластике. При этом они, конечно же, будут пользоваться достижениями и открытиями нашей эпохи, правда, как чем-то само собой разумеющимся. Точно так же и мы бессознательно пользуемся многими изобретениями средневековья. В качестве примера можно упомянуть хотя бы романтическую любовь, придуманную именно тогда. Да и многие положения современных морали и права – тоже изобретение Средних веков, просто мы этого не понимаем.

Давайте ещё немного о науке. Вы пишете: «Одним из важнейших причин этого [то есть того, что наука эпохи Возрождения уходит] я считаю достижение предела мирового рынка (включение в себя всей планеты) и связанного с этим предела достижения мирового разделения труда». С моей точки зрения, здесь Вы рассуждаете как типичное дитя своей эпохи. Хорошо, давайте представим, что 1) космонавтика развивалась немного быстрее и успешнее, чем на самом деле; 2) нам повезло, и в Солнечной системе нашлись планеты, подходящие для колонизации. Тогда указанных Вами причин не существовало бы, однако новых фун­даментальных открытий, скорее всего, всё равно бы уже не случилось. Более того, поводов для новых глобальных переворотов в науке было бы ещё меньше, чем сейчас, потому что учёным и без того нашлось бы, чем заняться. Ведь разрабатывать многочисленные приложения уже сделанных фундаментальных открытий намного проще, чем открывать что-то действительно новое и революционное. Поэтому я считаю, что основные причины завершения научной парадигмы лежат в другой области.

Теперь немного о времени (хотя я не понимаю, что именно Вы называете временем). В своих комментариях Вы пишете следующие загадочные слова: «В этом еще одна часть трагедии человека прогресса. Именно он видит время как движение вперед, но никогда не по кругу. Спорно, может оказаться, что, наоборот, на размышлениях о законах (полученных эмпирически) природы сформировалось ощущение времени как прямой линии. Как только появляется что-то истинно новое, это означает, что время не повторилось в этот момент, говоря художественными образами: цикл времени разорвался».

Иными словами, Вы настаиваете на цикличности времени, хотя мне довольно сложно понять, что при этом имеется в виду. Если ограничиться нашей замечательной планетой и принимать в расчет только доступные нам отрезки истории, то время точно не замыкается в круг. Оно не обязательно линейно, его можно отождествить с любой гладкой кривой без самопересечений и, тем более, наложений (хотя это всё математическая идеализация, но, думаю, в качестве иллюстрации вполне сойдёт). Будет ли это отрезок, дуга окружности или что-то еще – совершенно неважно, всё равно все такие кривые гомеоморфны (на всякий случай: переводятся друг в друга деформацией без разрезания и склеивания). Возможно, говоря о цикличности времени, Вы имели в виду некоторую схожесть различных исторических эпох либо повторение эпизодов собственной жизни. Хорошо, допустим, Вы каждый день воспроизводите набор одних и тех же действий, выполняете совершенно одинаковую работу, а на досуге надеваете виртуальный шлем (или как он там называется?) и смотрите один и тот же фильм. Всё равно Вы будете помнить, что Вас зовут Степан, что Вам 28 лет (35 лет, 47 лет), что Вы смотрите этот фильм в 1236-ой раз (1237-ой раз, 1238-ой раз), что вчера у Вас кололо сердце, а сегодня намечается расстройство желудка. Ваше сознание всё равно будет проживать моменты времени последовательно, один за другим, от прошлого к будущему, и все эти моменты всё равно будут разными. Для того чтобы превратить время в замкнутый круг, необходимо совершить описанное мной выше замыкание жизни, но эта операция – из области научной фантастики. Кстати, она не отменяет иллюзии прогресса (в Вашем понимании этого слова), потому что замкнувший жизнь не знает, что его жизнь замкнута, и будет раз за разом переживать ощущение новизны происходящего и «открывать» нечто новое для себя.