Валентина Валентиновна Шуликовская

 Rus /  Eng    

Презентация в клубе «Кайлас» [1]

Уважаемые слушатели!

Название нашего форума содержит такие замечательные слова, как «судьба» и «время», поэтому мне хочется надеяться, что сюда пришли люди, которые хотели бы что-то понять и, может быть, что-то изменить в своей судьбе и, что еще важнее, в своем ощущении времени. Люди, которым тесно в существующих рамках жизни. Возможно, мне хочется на это надеяться, потому что я сама чувствую именно так.

Если бы меня попросили охарактеризовать наше современное общество, то я бы в первую очередь сравнила его с тяжелым больным, который лежит в коме в палате интенсивной терапии. Вроде бы и сердце сжимается и расслабляется, и кровь бежит по жилам, и легкие снабжают ткани и органы кислородом, функционирует пищеварительный тракт. Но все это впустую, все это зря, потому что сознания нет, и кора головного мозга, скорее всего, уже погибла. А родные и врачи, которые суетятся у постели больного, на самом деле решают только одно: позволить ему еще жить какое-то время или уже пора. И спасти его может только чудо. Наше общество похоже именно на такого больного. Вроде бы и финансовые потоки исправно циркулируют из одних мест в другие, что-то производится, что-то покупается, новые люди рождаются, старые умирают, изобретаются новые технологии… Но ради чего, во имя чего все это делается, не знает, похоже, никто.

Причем я имею в виду не только нашу Россию, хотя отсутствие у нас национальной идеи давно уже стало притчей во языцех. Это общая современная болезнь. Раньше этот вопрос так остро не стоял: слишком много времени и сил отнимала борьба за существование. Сейчас нищета, болезни и смерть перестали быть обыденной, рядовой составляющей нашей жизни. Тут-то и возникает коварный вопрос: зачем?

Если самое главное для нас – чтобы поколения людей вечно сменяли друг друга на планете Земля, то для достижения этой цели совсем не обязательно было становиться людьми, обретать душу и разум. И коралловые полипы, и холерные вибрионы справляются с этой задачей, причем намного успешнее нас. Если мы хотим, чтобы каждый из людей был как можно более счастлив, то этот вопрос легко решить с помощью обычной батарейки и пары электродов. Подвести их к тому участку головы, где находится центр удовольствия, и замкнуть цепь. Как только по цепи потечет ток, Вы тут же испытаете абсолютное, самое полное счастье, какое только может испытывать человек. Конечно, через неделю Вы умрете от истощения, но за эту неделю Вы переживете столько радости, сколько иначе Вам вряд ли суждено пережить за всю жизнь.

Эпоха духовного безвременья… Мне кажется, эти слова очень точно характеризуют современное состояние умов. Когда говоришь эту фразу самым обычным людям, знакомым и не очень, они перестают улыбаться: а ведь правда, так оно и есть. У нас остались только потребительские и семейные ценности, и слава богу, что остались хотя бы они.

Что может вывести нас из этого духовного тупика? Наука? Религия? Я слишком хорошо знаю, что представляет собой нынешняя наука и на каком зыбком фундаменте она, в сущности, построена. Торжество разума, победа научной мысли, о которой так модно было говорить полвека назад, сейчас может вызвать лишь ироническую усмешку. К религии я, как ни странно, отношусь с большим уважением, может быть, потому что священников я знаю гораздо хуже, чем академиков и профессоров. Но беда в том, что у нас очень мало по-настоящему верующих людей, людей, готовых ради этой веры поступиться хоть каким-нибудь из своих удобств, отказаться от малейшего из удовольствий. И еще меньше людей, готовых задуматься, во что и почему они верят.

И среди всего этого – какая-то смутная надежда на 2012 год, почти как надежда на чудо. Нельзя сказать, чтобы я на сто процентов разделяла эти ожидания, но если и грядут какие-то изменения к лучшему, то, с моей точки зрения, они должны быть связаны именно с коллективным обретением цели, пусть бессознательной, но достойной человеческого существа. Правда, хотелось бы предостеречь присутствующих от чрезмерных надежд на эту дату. Что бы ни произошло в истории человечества в 2012 году, мы, скорее всего, этого не заметим и не поймем. Большое видится на расстоянье. Чересчур конкретное мышление, привязанное к определенным датам, несет в себе что-то детское. Так я, в возрасте 5 или 6 лет, вычитав в учебнике по истории, что начало Средних веков приходится на 5 век нашей эры, представляла это себе примерно так. Вечером 31 декабря 399 года люди, одетые в белые одежды, танцуют, поют и веселятся, плетут друг другу венки из цветов и, радостные, ложатся спать. А наутро – костры, инквизиция, серые монашеские рясы… Конечно, на самом деле все было совсем не так, и сами обитатели раннего средневековья вряд ли понимали, что живут на переломе эпох, что античная культура уступает место христианской, а рабовладельческий строй сменяется феодальным. Точно так же и большинство современников Будды или Иисуса, скорее всего, даже не подозревали об их существовании.

Кроме того, мы ждем от 2012 года каких-то событий, которые придут извне, готовимся к ним. Но, может быть, ничего и не случится. Может быть, просто несколько тысяч людей попробуют по-новому осмыслить этот мир, и именно их усилия станут решающими. Я попробовала. Получилось у меня или нет – судить не мне.

Нельзя сказать, чтобы я усиленно придумывала ответ и где-то искала его, перебирала и отбрасывала варианты. Скорее, мои идеи были во мне самой, я с ними родилась, вся сложность состояла в том, чтобы разглядеть их в себе, вытащить на поверхность, понять и научиться с этим жить. И идеи эти, конечно, связаны с течением времени.

Мой личный бунт против существующей действительности состоит в том, что меня не устраивает, никогда не устраивало принудительное течение событий от прошлого к настоящему и будущему. Я всегда хотела повернуть время вспять. И даже если все до одного мои современники предпочтут заняться чем-нибудь другим, я, наверное, буду идти именно этим путем. А если говорить глобально, то мне всегда казалось, что люди, которые уже очень давно занимались освоением и обустройством пространства, могли бы, наконец, задуматься об освоении времени. Причем я имею в виду не биологическое время, не вечную молодость, и не приведение вибраций своей души в соответствие с галактическими вибрациями. Я имею в виду время в его первоначальном и примитивном смысле. Побывать в прошлых эпохах. Заново пережить какие-то моменты собственного прошлого. Можно сказать, что я всегда хотела путешествовать во времени, хотя в разные годы я понимала эти слова очень по-разному.

В самых первых моих детских мечтах наш доблестный отряд путешественников во времени врывался в прошлые эпохи, выигрывал войны, устраивал революции, спасал невинных, наказывал виноватых, отыскивал самых талантливых и чистых душой и уносил их в нашу эпоху… Конечно, очень скоро я поняла, что все это либо невозможно, либо очень опасно. Вариант, когда современный, неподготовленный человек вдруг получает возможность путешествовать во времени, очень страшен, прежде всего для него самого. Я попыталась передать понимание этого в одном из своих ранних произведений. А если все люди из одного поколения внезапно научатся перемещаться во времени – нас ждет катастрофа намного хуже ядерной войны.

Поэтому, повзрослев, я стала думать о том, как надо правильно готовить людей к перемещению во времени, какими они должны быть, настоящие путешественники во времени, как они будут вести себя в прошлых эпохах, о чем думать, о чем мечтать, где искать источники счастья. Отголоски этих размышлений нашли свое отражение в повести «Настоящие путешественники во времени», входящей в данный сборник.

Между тем сама я постепенно поняла, что экскурсии в другие эпохи перестали привлекать меня. Меня больше не тянуло в прошлое с той силой, с какой тянуло когда-то. В последние годы меня все больше занимали взаимоотношения времени и моего личного опыта, прошлого, настоящего и будущего. Можно сказать, что сейчас я ищу ответ на следующий вопрос. Как должен быть устроен мир, чтобы мне по-настоящему захотелось в нем жить? Как должно течь время в этом мире? С одной стороны, я бы ни за что не хотела отказаться от своего жизненного опыта, утратить память, забыть те истины, которые мне удалось понять за свою жизнь. С другой стороны, чтобы испытать некоторые новые впечатления, надо освободиться от прожитой жизни, не знать многих вещей, о которых я знаю сейчас. Таким образом, я пытаюсь соединить несоединимое.

Еще одна причина, побуждающая меня искать пути управления временем, - это наше современное отношение к смерти. Перед нашим поколением замаячила перспектива биологического, если не бессмертия, то, по крайней мере, необычайного долголетия. И эта перспектива меня настораживает. Ведь на самом деле мы не знаем, что есть смерть, зло она или благо. Наш страх перед смертью – это скорее страх перед неизвестностью. Мне легче, чем другим, у меня особое отношение к времени. Для меня мое прошлое – нечто такое, куда я смогу вернуться, если действительно захочу. И нечто такое, чего уже никто и ничто не в силах изменить. Никто не сможет зачеркнуть тот факт, что я жила на определенном отрезке времени, никто не отнимет происходивших со мной событий, пережитых чувств, передуманных мыслей. И осознание этого придает мне очень большое мужество, которым хотелось бы поделиться с кем-то еще.

Это особое ощущение времени можно распространять не только на свою личную жизнь. Так, переживая за судьбу своей страны, своего народа, я не забываю, что в определенную историческую эпоху атмосфера, царящая в этой стране, вполне устраивала бы меня, и неважно, что теперь я знаю, чем все закончилось. Для меня важнее не то, что случится с нами в ближайшем будущем, а то, как мы будем выглядеть в целом за весь период своего существования, или, как говорят математики, в среднем по времени. Точно так же можно воспринимать историю науки или, например, искусства. Хотя здесь важно не переусердствовать, не скатиться в полное равнодушие, а балансировать на грани между отрешенностью от своей эпохи и участием в ней. Не знаю, насколько понятно я сейчас говорю.

Впрочем, я уже давно отказалась от четких, научных формулировок своих мыслей. Может быть, для этого в языке должны появиться какие-то новые слова, люди должны привыкнуть к этим словам или, как говорят филологи, слова должны обрасти семантическими полями. Я опасаюсь четко формулировать свои идеи еще и потому, что слишком велик риск, что меня поймут неправильно, и передадут это неправильное понимание другим. Поэтому я и предпочитаю художественную форму изложения: повести, рассказы, стихи. Можно считать, что я ставлю вопросы, а читатели вольны искать на них ответы, иногда совсем не такие, какие имела в виду я.

Напоследок мне хотелось бы напомнить присутствующим вот о чем. Для того чтобы изменить этот мир, не всегда обязательно действовать. Иногда бывает достаточно одной только веры и умения мечтать. У меня все. Можно задавать вопросы.


1. Проект выступления 24.12 на презентации сборника в клубе «Кайлас» (Ижевск) в рамках форума «Судьба Времени. Время Судьбы». (23–26 декабря 2010).